Вячеслав Иванович смотрел на племянника с интересом. Денис преобразился, став моментально похожим на рыжего сеттера, сделавшего стойку.

Ковригин с женой зашли в дом. Раздался женский крик.

— Вася! Да что же это!

— Спокойно, Лена, спокойно. Все в порядке… — послышался гулкий голос хозяина, после чего, сочтя жену успокоенной, он не стесняясь стал выражать собственные эмоции, проявляя поразительное знание особенностей местного языка.

— Мы не ошиблись, — сказал Денис, прислушиваясь к доносившейся из дома ругани, как к музыке. — Пройдем! Осмотрим место происшествия.

Грязновы переглянулись и, не дожидаясь приглашения, вошли в дом, не забыв, впрочем, вежливо обтереть ботинки на крыльце.

Дом был добротный, с большими квадратными комнатами, обставленный с чисто деревенским шиком — палас на полу во всех комнатах, потолки с пластмассовой лепниной — для тепла и красоты, русская печь внутри дома на кухне, входы в комнаты перекрыты занавесочками. Однако с первого взгляда было заметно, что в доме не все в порядке: захрустело стекло под ногами из разбитого сквозняком окна, разбросаны были подушки дивана, распахнуты дверцы шкафов, на модной тумбочке у стола, предназначенной по всем признакам для телевизора, не было ничего.

Женщина где-то плакала.

Грязновы оказались, по всей видимости, в гостиной. Обведя пальцем контур пыли на комоде, Денис Грязнов сообщил:

— Все унесли, в том числе музыкальный центр. Прихватили самое дорогое — в прямом и переносном смысле… Теперь до самой Москвы мы будем идти по следам разрушений, — пошутил он. — В лесах поселился какой-то маньяк, одержимый клептоманией.

— Ничего себе клептомания, — усмехнулся дядя. — Джип в кармане не унесешь…

— Соловей-разбойник, — предположил Денис. — Остался от былинных времен… Как считаешь, принимаем за версию? Хозяева! — крикнул он. — Теперь мы с вами коллеги по несчастью.

Мимо, заглянув в дверь, мрачно прошагал хозяин, хлопнула дверь — видимо, вышел на улицу. Чтобы не оставаться одним в доме с плачущей женщиной, Грязновы последовали за ним.